Подъем Дальнего Востока - это наш национальный приоритет на весь XXI век Владимир Путин

На Дальнем Востоке созданы беспрецедентные условия экономического развития территории Юрий Трутнев

Нам выпала большая честь и огромная ответственность - развивать наш Дальний Восток Александр Галушка

СМИ о Министерстве

Александр Галушка: Южная Корея проявляет интерес к освоению Северного морского пути

Министр РФ по развитию Дальнего Востока Александр Галушка посетил Сеул, где провел серию встреч и переговоров с представителями южнокорейских властей и бизнеса.  В эксклюзивном интервью ТАСС он рассказал о перспективах строительства газопровода из России в Южную Корею через КНДР и создания энергетического моста, а также взрывном интересе южнокорейских инвесторов к дальневосточным ТОР и перспективах двух- и трехстороннего сотрудничества с государствами Корейского полуострова.

— Расскажите, пожалуйста, об итогах своего визита в Республику Корея.

— Визит получился насыщенным, он включал в себя переговоры с официальными лицами, с председателем Комитета по северному экономическому сотрудничеству Сон Ён Гилем, министром промышленности, торговли и ресурсов, министром рыбного хозяйства и водных ресурсов, с целым рядом корейских компаний, которые хотели бы рассмотреть возможности инвестирования на Дальнем Востоке.

Это и энергетический сектор, судостроение, транспорт, логистика, сельское хозяйство, рыбопереработка, лесопереработка — очень широкий спектр возможных сфер взаимодействия. Проекты находятся в разной степени готовности, но у корейских предпринимателей настрой очень хороший. И, конечно, было общение с экспертами, которые занимаются Россией.

По первому блоку ключевая встреча была с господином Сон Ён Гилем. Напомню, что президент Республики Корея Мун Чжэ Ин, выступая во Владивостоке, сказал, что хотел бы, чтобы было налажено тесное взаимодействие между Министерством развития Дальнего Востока и Комитетом по северному экономическому сотрудничеству. По сути, наша встреча стала основополагающей. Мы обсудили план работы по реализации "девяти мостов" сотрудничества России и Южной Кореи, пришли к высокому уровню взаимопонимания по этому плану. Но самое главное, на мой взгляд, то, что мы договорились о регулярной коммуникации, что в режиме видеоконференцсвязи между Минвостокразвития и Северным комитетом будут проходить рабочие обсуждения конкретных позиций этого плана. Договорились, что мы так будем вместе работать помимо встреч высокого уровня. Считаю, что это очень важно и позволит нам работать оперативно и быстро.

Наши корейские партнеры и господин Сон Ён Гиль особое внимание уделили вопросам энергетического сотрудничества, желанию в практическом ключе реализовывать инициативы нашего президента о создании большого азиатского энергокольца. На своей стороне они готовы предпринимать первые необходимые шаги.

В этой связи мы провели переговоры с электроэнергетической компанией KEPCO. Договорились также, что до конца года сформируем дорожную карту энергетического сотрудничества вместе с особым участием KEPCO, которая в этом живо заинтересована.

Обсудили, конечно же, вопросы активного привлечения корейского бизнеса на Дальний Восток. Напомню, что президент Южной Кореи, выступая на Восточном экономическом форуме во Владивостоке, сказал о том, что, по его мнению, именно Республика Корея является наилучшим для России партнером в деле развития Дальнего Востока. Думаю, мы должны приложить все усилия для того, чтобы это было практически реализовано, прежде всего на основе прихода корейских инвесторов на Дальний Восток.

Мы договорились о поддержке со стороны Комитета по северному экономическому сотрудничеству и Министерства промышленности, торговли и ресурсов открытия в Сеуле представительства Агентства Дальнего Востока по привлечению инвестиций и поддержке экспорта. Оно откроется до конца  года. Договорились, что к открытию этого агентства мы приурочим роуд-шоу для корейских инвесторов и корейского бизнеса, тех возможностей инвестирования и ведения бизнеса, которые есть на Дальнем Востоке, и передали корейской стороне характеристики этих возможностей, а также пакет перспективных проектов.

Такова основная содержательная часть обсуждения как с органами власти, так и с компаниями. С компаниями мы обсуждали конкретные сегменты, конкретные проекты, что когда нужно сделать, какие шаги, чтобы все это начало реализовываться на Дальнем Востоке.

Могу поделиться своими ощущениями: они очень позитивные. Это мой не первый визит в Сеул, но, пожалуй, в первый раз такого рода деловые, по существу переговоры с конкретными вопросами, с обсуждением деталей и практических аспектов торгово-экономического сотрудничества и реализации инвестиций на Дальнем Востоке.

— В том, что касается упомянутого вами сотрудничества в электоэнергетической сфере, уже есть какие-то конкретные договоренности и решения?

— Мы пока обсудили канву вопроса. Особое внимание в беседах с господином Сон Ён Гилем и министром промышленности, торговли и ресурсов было обращено на то, что все стороны хотели бы это направление развивать.

У компании KEPCO есть желание реализовать модельные проекты на Дальнем Востоке, имея в виду инвестиции в энергетические мощности и в модернизацию существующих энергетических мощностей. По их заверению, до 30% увеличивается эффективность действующих энергетических мощностей на основе такого апгрейда, который KEPCO умеет делать.

KEPCO проявила интерес и к теме энергетического моста из России через территорию КНДР в Южную Корею. С нашей стороны, естественно, никаких противопоказаний нет, надо все это профессионально и детально отработать, оформить в виде согласованного плана мероприятий. Мы хотим сделать это до конца года. 

— Насколько реален проект энергомоста в нынешних условиях напряженности и противостояния на Корейском полуострове, связанного с ракетно-ядерными экспериментами Пхеньяна?

— Общаясь с нашими южнокорейскими коллегами, я последовательно подчеркивал, что, если мы реально хотим этим заниматься, надо переходить к нормальному трехстороннему формату обсуждения этих проектов. Сейчас этому мешает тот факт, что российская сторона вынуждена выполнять роль челнока, общаясь с южанами, потом по итогам общения с ними — с северянами, потом по итогам общения с северянами — с южанами и так далее. Надо садиться за стол переговоров втроем, втроем обсуждать и втроем реализовывать трехсторонние проекты.

Для меня было очень отрадно, что господин Сон Ён Гиль изъявил готовность именно к такому формату совместной работы, к такому формату обсуждения. Это, несомненно, шаг вперед по сравнению с тем, что было до этого.

Со своей стороны будем призывать наших северокорейских партнеров к тому, чтобы переходить к такому формату.

— А как обстоят сейчас дела с проектом "Хасан-Раджин"?

— Проект "Хасан-Раджин" выведен из-под санкций Совета Безопасности ООН. Напомню, что российская компания РЖД инвестировала в модернизацию железных дорог и порта около 10 млрд рублей, а северокорейская сторона создала необходимые условия для того, чтобы этот проект был реализован.

Мы услышали от южнокорейской стороны заинтересованность в этих проектах. В ходе переговоров звучало, что они хотели бы к этим проектам вернуться. У нас никаких противопоказаний нет, будем сейчас работать над формулой плотного подключения южнокорейских партнеров.

— Последние ракетно-ядерные эксперименты КНДР оказывают влияние на трехсторонние проекты?

— Конечно, любые такие акции, связанные с военным обострением на Корейском полуострове, не способствуют развитию торгово-экономического сотрудничества, а также не способствуют снятию напряженности.

— Как вы оцениваете на сегодняшний день перспективы таких проектов трехстороннего экономического сотрудничества с Южной Кореей и КНДР, как экспорт российского газа через территорию КНДР в Республику Корея, а также строительство транскорейской железной дороги и ее соединение с Транссибом? Последний проект обсуждается уже больше десяти лет, а особых подвижек по нему все нет.

— Те инициативы, тот вектор, который был заявлен новым руководителем Республики Корея во Владивостоке, могут придать новый импульс этим проектам. Я считаю, что ответственный подход состоит в том, что мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы реализовать на практике эти предложения.

И действительно, в ходе переговоров эта тема звучала очень акцентированно — заинтересованность корейской стороны в поставках российского газа. Для России это выгодно, мы заинтересованы получить участие в южнокорейском рынке газа. Обсуждались варианты на основе поставок СПГ, и корейская сторона также говорила о том, что готова вернуться к идее трехстороннего проекта строительства газопровода из России в Республику Корея через территорию КНДР. Напомню, что в 2011 году мы уже практически об этом договорились и была высокая степень готовности реализации этого проекта, высокая степень проработанности.

Это трехсторонний проект. Подразумевается, что для его реализации должны совпасть желания трех сторон. Для России это выгодно, южнокорейские партнеры заинтересованы — значит, надо к этому возвращаться.

— В ходе Восточного экономического форума президент Республики Корея Мун Чжэ Ин озвучил концепцию российско-корейского экономического сотрудничества на базе "девяти мостов". Какие из этих направлений вы считаете наиболее перспективными и в чем российский Дальний Восток заинтересован в первую очередь?

— Провозглашая эти "девять мостов", лидер Южной Кореи говорил о Дальнем Востоке как об особом регионе наиболее приоритетного сотрудничества между Россией и Кореей. Нам такая позиция близка, мы бы хотели, чтобы корейский бизнес пришел на Дальний Восток со своими инвестициями и успешно работал, открывая новые предприятия, создавая новые заводы и рабочие места. Все условия для этого есть. Если чего-то не хватает, мы готовы работать над тем, чтобы удовлетворить инвестиционные потребности.

Мы так работаем со всеми: с российским бизнесом, японским, китайским, сингапурским, индийским. И видим, как новые предприятия стали запускаться на Дальнем Востоке благодаря этому. Так же и с корейцами готовы работать. И особое значение для нас имеют прямые корейские инвестиции на Дальнем Востоке, конечно же в первую очередь в высокотехнологичные сектора с высокой добавленной стоимостью, в те виды деятельности, где создаются наиболее высокопроизводительные рабочие места.

— Как обстоят дела с южнокорейскими инвестициями в российские ТОРы и свободный порт Владивосток?

— До определенного момента их вообще не было, первые появились не так давно — первые девять проектов с объемом инвестиций более $400 млн. Впервые в Хабаровске мы провели День корейского инвестора, это добавило нам еще перспективные проекты на $250 млн.

В ходе текущего визита те суммы потенциальных инвестиций, что мы обсуждали с корейскими официальными лицами, с корейскими инвесторами, уже превышают имеющиеся объемы, о которых говорилось выше. Это гораздо более весомые объемы, и теперь будем работать, чтобы это перешло в практическое русло.

Подчеркну, что декларативные заявления были и раньше, а сейчас идет деловой конкретный разговор, причем заканчивающийся либо решением вопросов, либо конкретными планами бизнес-миссий до конца этого года, когда инвесторы поедут смотреть площадки, где они смогут разместить свои производства. Мы все это будем сопровождать.

Хочу также сообщить, что у нас уже заработала электронная система подачи заявок на резидентство в ТОРы и свободный порт Владивосток, все делается в режиме онлайн, без бумаги, очень быстро и удобно.

— Есть ли подвижки в реализации совместного с Южной Кореей проекта по строительству гостиничной инфраструктуры в игорной зоне Приморья?

— Рассчитываю, что эти подвижки произойдут. Я встречался с президентом компании "Канвонленд", их оценка — что проект привлекательный, они хотели бы его реализовать. Компания государственная, министр промышленности, торговли и ресурсов, которому она подчиняется, выразил готовность самым внимательным образом рассмотреть этот проект и поддержать его. Таков итог обсуждения этого проекта в Сеуле.

Также мы провели очень обстоятельные переговоры с компанией "Лотте" относительно ее участия в развитии туристического направления на Дальнем Востоке, с инвестициями в туристическую инфраструктуру. Я думаю, что мы тут тоже можем обоснованно рассчитывать на хорошие результаты.

— Проявляет ли интерес южнокорейская сторона к освоению Северного морского пути (СМП)?

— Не скрою, южнокорейская сторона этот вопрос ставит, и ставит обстоятельно и последовательно. Раньше такого рода инициатив не было. В первый раз это произошло, когда господин Сон Ён Гиль в качестве спецпосланника президента Мун Чжэ Ина приехал в Москву. Мы с ним встречались, и он проявил к СМП большой интерес.

И вот на нынешних переговорах с корейским бизнесом мы договорились, что создаем совместную рабочую группу, будем делать тестовую проводку и вместе будем вырабатывать оптимальную экономическую организационную модель этого пути. Это позволит выполнить то поручение, которое дал президент России Минвостокразвития: мы должны подготовить модель развития Северного морского пути в качестве глобального транзитного коридора между Европой и Азией, в том числе для контейнерных перевозок.

Транзит — это важная часть развития СМП, другая же часть связана с освоением шельфа, и в связи с шельфовыми проектами он, естественно, также будет развиваться.

Интересно, что наши корейские партнеры пришли не со словами, а с расчетами. У них уже есть первые прикидки, они хотят делать тестовую проводку. А министр водных ресурсов сказал в ходе переговоров, что они принципиально готовы строить ледоколы для СМП. Раньше мы таких вещей не слышали от южнокорейских партнеров.

— С чем вы связываете внезапный рост интереса южнокорейского бизнеса к российскому Дальнему Востоку? Сыграл ли в этом роль визит Мун Чжэ Ина на ВЭФ или это естественный процесс?

— Думаю, что это совпадение. С одной стороны, здесь желание политического руководства РК развивать сотрудничество с Россией, а с другой стороны, после третьего ВЭФ естественным образом южнокорейский бизнес увидел истории успеха, новые ниши и возможности. Думаю, одно с другим совпало и одно другое дополнило.

Беседовал Станислав Варивода 

Фото: Валерий Шарифулин/фотохост-агентство ТАСС


Источник: ТАСС


#Галушка #Корея #Дальний Восток